Больничное-идиократическое

[bananow]

Странные дела творятся с человечеством, братья и сестры, очень странные. Похоже, мы наблюдаем появление нового вида человеков, в корне отличного от вида хомо сапиенсов. И, возможно, ему предстоит завладеть нашим миром. Или уже…

Лежу я в больнице уже без желчного, наслаждаюсь бодрящими капельницами и расслабляющими инъекциями. Лежу я в люксе, не хухры-мухры. Люкс хороший, с умывальником! Жизнь моя и моих соседей по люксу размерена и спокойна. Но Мироздание коварно и порой внезапно подсыпает перчика в нашу манную кашку.В этот раз Мироздание подсыпало нам в палату дядю Вову с геморроем и он прибыл, чтобы взорвать нашу обыденность.

У дяди Вовы завтра операция и он взволнован предстоящей клизмой. Он ходит по палате, пристает к каждому и хочет, чтобы его убедили, что клизма – это не зашквар и после нее он не станет неприкасаемым с дырявой ложкой. При этом предстоящая операция (и хирург, чуть ли не по пояс влезающий в самые сокровенные уголки дядивовиного тела) его не особо волнует.



Немного успокоившись, дядя Вова вступает в коллективную беседу и обнаруживает недюжинные медицинские познания. Лекарство, правда, у него одно – спирт. Им лечатся абсолютно все болезни. Кум им вылечил язву, тесть – желчный, а кума – что-то женское. Строго натощак.
(Вообще, удивительна простая, даже примитивная, дядивовина картина мира поражает и восхищает одновременно).

Утром дядю Вову привозят с операции, уже без лишних деталей организма. Надо сказать, что геморроидэктомия проводится под эпидуральным наркозом – клиент в сознании, но нижняя половина туловища на несколько часов теряет всякую чувствительность. Хотя дядю Вову предупредили, что контроль над его низом скоро восстановится, но дядя Вова обоснованно подозревает, что его обманули и весьма обеспокоен.
Однако, через пару часов тело ему начинает подчиняться и он радостно начинает делать зарядку. Разминаться, так сказать. На предостерегающие крики коллег-геморройщиков о необходимости сутки лежать смирно дядя Вова реагирует энергичными приседаниями и фразой – «Это шоб рубцов не було».

Наконец он успокаивается, ложится на койку и наступает недолгая тишина. Тишина внезапно прерывается криком моего соседа – «Идиот! Ты что делаешь?!» Я приподнимаюсь на койке и вижу дивную картину – дядя Вова спустил штаны и, с задумчивым выражением лица, погружает палец прямо в свой многострадальный rectum.
Чуть позже, натянув штаны, он объясняет свое странное поведение скупыми словами – «Швы перевирял».

К ночи дяде Вове становится плохо (с чего бы?). Он корчится на койке, громко и немелодично стонет, неталановито матерится, давит кнопку вызова медсестры и умоляет дать ему обезболивающее. После укола нужно опять-таки полежать спокойно, но дядя Вова (теперь у него прозвище «Палец-В-Жопе», за глаза, конечно, мы ж не звери) не из таких – он вскакивает и куда-то уходит. Гулять. Через полчаса он возвращается, ложится на койку и все повторяется – корчи, стоны, звонок, укол.

Подозреваю, что ему вместо обезболивающего кололи что-то другое, например – феромоны африканского тарантула, потому что после каждого укола дядя Вова вскакивал и убегал в странных направлениях. Он убегал погулять, мыться в душ, один раз затеял стирку – собрал какие-то свои трусы и футболки, реально постирал и развесил в палате на батареях для просушки. Все это в три часа ночи, когда ж еще?
За ночь его укололи четыре раза, потом сестра обоснованно отказалась это делать, после чего стала его личным врагом. Дядю Вову не проведешь – он мгновенно раскусил заговор врачей-убийц против него – и кололи ему не то, и денег с него хотели, и вообще…

К диете у дяди Вовы отношение тоже было простое и понятное. У геморройщиков диета после операции своеобразная, утонченно-декадентская – кофе и шоколад. Я, сидя на кефире с сухариками, люто им завидовал. Но дядю Вову этими цацками-пецками не взять – он убегал куда-то, а потом нам рассказывал – какие в кафе на первом этаже вкусные пирожки. Ночью ему опять становилось плохо (почему-то) и все повторялось снова.

Потихоньку могучий дядивовин организм, вскормленный чистым спиртом натощак, взял верх и измученного дядю Вову выписали домой, в привычную ему культурную среду (мы по вечерам на ноуте смотрели Индиану Джонса, а дядя Вова мучился без Сватов. Он честно пытался со всеми смотреть Индиану, но тупо не понимал – что же там происходит. Хватало его минут на десять).

Текст смешной (я надеюсь), а ситуация страшная – избирательных прав у таких дядивов никто не отбирал и результат этого мы наблюдаем прямо сейчас. Да, о политике, финансах и макроэкономике дядя Вова тоже имеет очень простое и ясное мнение. Приводить его не буду, вы все прекрасно понимаете сами.

На этой культурной ноте я с вами прощаюсь, слушайтесь врачей, не будьте как дядя Вова, спасайте цивилизацию.